ІІІ. Cемья

simja01

Правительство хотело уничтожить христианские семьи. Один из известных министров, который выдал закон о семье в УССР, А. Гойчберг, говорил в 1920 году: “Семью надо заменить коммунистической партией, потому что она (семья) является основной формой рабства”. CРСР был первой страной в мире, где в 1920 г. легализовали аборты и объявили законными развод.

2/ Женщинам говорили: “Твое тело принадлежит прежде всего партии”. Утверждалось, что женщина должна быть свободной от семьи, мужчины, дома и детей. В соответствии с проектами CРСР, 15 миллионы женщин не должны были вступать в брак и должны были работать. Их сила считалась не меньшей от мужской: “Только советское правительство освобождает женщину! Только оно в действительности помогает ей сбросить оковы рабства, которые веками ее давили” .

В 20х годах правительство начало провозглашать законы, которые уничтожали семью. В первую очередь к молодежи был направленный лозунг “сексуальная свобода” и “свобода от семьи”, “эрос” и “свободная любовь” для всех. Самым действенным способом освобождения молодежи от “религиозных суеверий” была борьба против семьи. В этой области особенно отметилась Александра Коллонтай, которая в 1920 году возглавляла департамент по делам женщин ЦК РКП (б) и Нарком по делам социальной помощи. Ее лозунг “Место эросу”! был очень популярным среди комсомольцев. Она объясняла этот лозунг “теорией стакана воды”, то есть “сексуальные отношения – это как выпить стакан воды”. Красная партия женщин, вдохновенная воинственными атеистами, ставила целью себе “освобождение женщины от семьи, материнства, религии и буржуазной морали”. Нравственность детей и молодежи, благодаря такой пропаганде, стала такой позорной, что даже редакция газеты “Известие” в номере от 25.12.1924 ее охарактеризовала, как «ужасною»

simja02В Украине за 20-30 годы была ликвидирована вся душпастирська система, построенная в течение 700 лет: не было ни одного католического священника. Католическая Церковь преследовалась, сравнительно с другими конфессиями с большей силой, потому что оказывала большее сопротивление советской власти. Только пылкая вера и глубокая внутренняя жизнь могут дать католикам латинского обряда силы, чтобы пережить время преследований. Те, которые остались, рассказывают, что часто во время допросов на вопрос: “Имеешь золото”? отвечали: “Да! Имею золото – веру”! А на вопрос: “Что является целью жизни”? они с убеждением отвечали:

“Целью является Бог! Он для меня является всем, я за Него отдам жизнь! Без Бога я не смог бы прожить. Бог является моей жизнью. Он нас очень любит, если бы мы любили так, как Он нас любит, сколько было бы добра! Мы искали бы только Его и только к Нему стремилось бы наше сердце. Мы поняли бы, что жить и служить Ему – это одно и тоже. Отдалиться от Него, отделиться от Него – значит умереть”.

“Я возвращалась из леса, мой муж прибежал навстречу мне и сказал, что его вызывают к железнодорожной конторе. Милиционеры, которые сидели в машине, приказали ему одеться и взять деньги. Он понял, что здесь что-то не то! (плачет, рассказывая дальше) Он заплакал, взял на руки ребенка, и мы побежали домой. Я дала ему ботинки и приготовила какую-то одежду; сама же плакала и руки у меня дрожали. Он, прижимая ребенка к себе, тоже плакал. Я дала ему деньги, пиджак и он вышел из дому, сел в грузовик и уехал. Никогда не забуду тот день и ту минуту! (плачет) Мне было 18 лет. Я осталась на улице с ребенком на руках, а мой муж из грузовика махал шляпой на прощание и отдалялся от меня. Я смотрела, как он мне махал рукой, пока не исчез за горизонтом. Он приказывал не плакать, потому что вечером вернется, но больше я его не видела с 17 марта 1938 года”

В семьях поддерживалась вера благодаря катехезы. Когда еще существовали действующие приходы, катехезой занимались священники или катехети. Когда священники были заключены, их функции выполняли родители и чаще всего бабушки, потому что родители работали весь день, а в некоторых приходах – люди, которые после складывания нужных экзаменов получали свидетельство, которое позволяло им катехизировать.

“Еще до сих пор помню, как Отец Котвицький катехизував: мы, дети, приходили из семи населенных пунктов, и священник ставил нас в очередь около храма – на колени из одной и со второй стороны и все время объяснял нам катехизм”

A 2 – Как-то в 1940 году спросили Я. Ярославского, председателя Союза Атеистических Борцов СССР: “У нас есть возможность использовать все средства антирелигиозной пропаганды, почему же до сих пор миллионы рабочих не оставили религию и церковь”?. Ответ был таким: “Поскольку те миллионы людей настойчиво хранят святую ценность семьи”. “Моего папу арестовали в 1949 году. Маме приказали покинуть дом. Мы обратились к нашим дальним родственникам, но они нам сказали искать другого места, иначе и их обвинят в том, что они “враги народа”. Мы обратились к другой семье, но получили такой же ответ, и так никто нас не принял. Мы остались без школы и без работы”

simja03

3 – После возвращения из лагерей и ссылок около десять священников смогли остаться в Украине. Поэтому в середине пятидесятых годов число приходов начало увеличиваться. В селах, которые принадлежали к городам Бара, Бердичева, Городка Подольского, Хмельницкого, Черновцов, Полонного, Шаргорода, Винницы было увеличение посещений Службы Божьей. Количество Святого Причастия, розданного в течение 1956 года, указывает на интенсивность религиозной жизни. Так, в Городке Подольском было роздано Причастие – 480000; у Бара – 6000; в Жмеринке – 2000.

simja04

Верные, были вынуждены преодолевать много километров, чтобы доехать к местам, где отправлялась Святая Литургия. Я. Снигурська в 60-х годах пешком ходила к костелу в Полонному за 25 километры от дома, потому что там в девять была Святая Месса, участвовала в ней и потом возвращалась домой. В своем рассказе вспоминает: “Воспоминания об этом не вызывают у меня печаль: я была довольная, что была в храме и что приняла Святое Причастие, потому что была очень жаждущей Бога. Мы с села Мудриголов до Маниковець ходили пешком: в воскресенье вставали о 4 утра и шли в Маниковець на Святую Литургию, получали благословение от священника Яна и потом – домой. На следующий день утром – на работу. Я ходила туда около 30 раз”

В разные периоды литургического года, даже в 60-х годах, когда нельзя было собираться в храме, потому что тот был разрушен, люди исповедовали веру на свой способ: “На Пасху мы молились тайно. Эти праздники всегда были со слезами на глазах. Мы были очень подобны христианам первых веков, потому что так, как и они, молились в укрытии”.

Верующие, после уничтожения храмов, собирались на молитву около часовен или кладбищ и опять рисковали попасть под преследование. В Черновцах, например, в 70-х годах бросали на людей, которые молились на кладбища, яд, которым отравляли крыс. Вот что свидетельствует господин Й. Бильський : “Вспоминаю очень хорошо, как 2 ноября, в воспоминание Всех верных усопших, когда люди на кладбище шли в процессии с заженными свечами, прибыли вооруженные люди, вырвали свечи из рук и били нас ими по голове. Помню также, что военные бросали стекло и зажженные ветки в 500 людей, которые совместно молились перед храмом”

“Перед войной, так как и всех врачей, меня вызывали через инструктора в Дунаивци, чтобы заполнить одну анкету. Я написала свое происхождение и имя отца. Прочитала следующий вопрос: “не имеете ли кого-то из родных заключенного или засланного”? Колеблюсь и не знаю, что написать, поэтому оставляю этот вопрос и заполняю анкету дальше. Еще раз перечитываю вопрос и размышляю над ответом. Не знаю, что делать: если отвечу “да”, будут проблемы, а если буду отрицать, тоже будут проблемы, потому что всеравно узнают. Обращаюсь к Святому Духу, и после призвания Его света, пишу, что мой отец был репресирован.

Подошел комиссар, прочитал мой ответ и сказал: “Почему вы так написали? Вы же так успешно сдали экзамены по медицинской и военной подготовке”. Он предложил мне отречься от моего отца и его взглядов. Я заплакала и решительно утвердила, что не отрекаюсь его, и с убедительностью говорю, что он был очень добрым человеком. Комиссар дал мне понять, что даже сдав все экзамены. я не получу военного диплома. Я опять подтверждаю свои убеждения, и он, пробуя изменить их, напоминает мне, что это очень просто: хватит написать только “отрекаюсь от всего” и диплом у тебя есть. Чтобы достичь своей цели, дает мне 10 минуты для размышлений. “Отречься от моего отца?! Нет! Никогда”! Когда комиссар вернулся, я подтвердила со стойкостью свои взгляды. Мне приказано ехать домой, а когда хорошо подумаю, вернуться и получить военный диплом».

Через полтора недели началась война. Те, кто получил военный диплом, были призваны на военную службу. Все те, которые работали с этим врачом, домой больше не вернулись. “Один, что учился вместе со мной в школе, погиб сразу после выезда. Кто знает, если бы я отреклась от моего отца, то, может быть, тоже никогда не вернулась”.

Невзирая на преследование и ссылку, католики крепко верили у Бога и жилы глубокой духовной жизнью, которая видна по их поведению, как об этом свидетельствуют очевидцы:

“Мои родители хорошо жили между собой и с другими. Когда вернулись из ссылки на Украину, люди собрались, как на похорон, и встречали нас, плача. Наша обязанность – это всегда делать добро, даже тогда, когда люди к тебе относятся плохо: ты их победишь добром. Если кто-то не разговаривает со мной, я первым скажу ему слово. Нужно быть смиренным, а не самонадеянными, как те, которые господствуют. Должны любить всех так, как это делал Иисус” .

Другие добавляли: “Если в сердце нет любви, то что это за вера”?, и давали этому свидетельство многими примерами. Во время войны пришли арестовать женщину одного чиновника-христианина, и ошибочно попали к одной ее верующей подруги, которая охотно приняла замену. “Ты имеешь двое детей, – арестованная имела только минуту времени, чтобы сказать ей это, – а я одна, я счастлива, что могу заменить тебя”. Кто видел ее последний раз перед вывозом в лагерь, говорят, что она улыбалась .

Йоан Павел ІІ : “Религиозная вера настолько важна для народов и отдельных личностей, что во многих случаях они готовы на все жертвы чтобы сохранить ее»

 

[i]История Совецкой Конституции в декретах, Москва 1936, c. 114.

[ii]A. SOLZENICYN, Arcipelago Gulag I1: 1918-1956, Milano 1990, c. 12.

[iii]Безбожник5 (1925) 3.

[iv] М. КАРВАЦЬКА, с. Мудриголови, 06.09.2000, ст. 95, в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…,с. 48.

[v] Д. КВАСНЮК, с. Підлісний Мукарів, 26.12.2000, ст. 78,в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…, с. 34.

[vi] М. КАРВАЦЬКА, с. Мудриголови, 06.09.2000, ст. 95, в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…,с. 48.

[vii]Безбожник 21.04. (1940) 17.

[viii]Я. ОСТРОВСЬКА, м. Городок, 10.02.2001, ст. 116, в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…, с. 35.

[ix]S. STĘPIEŃ (red),PolacynaUkrainie. Zbiór dokumentów. Cz.1: lata 1917-1939, vol. II, Przemyśl 1999, с. 75.

[x]Я. СНІГУРСЬКА, м. Городок, 31.08.1999, ст. 65, в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…, с. 6.

[xi]Г. РАДЗІЄВСЬКОГО, м. Городок, 31.07.1999, ст. 53,в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…, с.57.

[xii]J. BILSKI, Wspomnienia,вZbiory własne autora, Bar 1993, с. 160.

[xiii]Г. КУЗЬМИНСЬКА, с.м.т. Станція Дунаївці, 30.10.2000, ст. 42,в Там само, с. 45.

[xiv]А. СМОТРИКОВСЬКИЙ, м. Кам’янець-Подільський, 10.11.2000, ст. 4, ,в Там само.

[xv]B. CAPLICKI, (a cura di), Martirologio cattolico, Mosca 1999, mp.

[xvi]B. CAPLICKI, (a cura di), Martirologio cattolico, Mosca 1999, mp.