V. Священики

priest01Территория Украины от начала революции вплоть до последних дней большевистской оккупации стала центром апостольской рвения священников, которые часто отдавали собственную жизнь, чтобы только уделять таинства. Католики были вынуждены подпольно крестить детей, венчаться, исповедаться, по-христиански хоронить усопших. Стала невозможной нормальная жизнь в семье, свобода слова, а также литургические службы в своем храме. Церковь становится “подземной ” в государстве, где одна лишь католическая принадлежность уже сама по себе была криминалом. Невзирая на преследование, священники не переставали уделять таинств; самозабвенно уделяли их, где только это было возможно: на кладбище, в часовнях, в храмах, в частных домах. Часто люди должны были задержаться на следующий день по поводу большого количества людей, потому что священник был просто не в состоянии за один день всех окрестить.

Знаем плоды этого неутомимого труда из существующих документальных записей. Отец Альоиз Схонфельд был настоятелем в Симферополе, в Одессе, а позже – в Зиновийську. Впоследствии, когда храм был закрыт, отправлял Святую Мессу в своей комнате. В 1924 году был обвинен в антисоветской агитации, прошел больше тысячи километров, чтобы добраться до Киева и отправить Святую Мессу прихожанам. Как настоятель храма в Киеве, был осужден и обвинен, в организации антикоммунистической националистической группы, используя амвон, как средство пропаганды, чем вызывал протесты против советского правительства, а также собирал деньги, чтобы помогать преследуемым.

Отец Болеслав Зилинський из Луцко-Житомирской епархии был осужден к смертному наказанию 6.08.1926 года. Когда об этом узнал его отец, то умер от инфаркта. Осужденного узника держали в лагере на Соловках четыре месяца. а 21.07.1930 г. он убежал из Архангельского концлагеря, где находилось 2800 человек. После семи дней побега и драматических случаев, во время которых несколько раз наткнулся на ружье, он 11.09.1930 году прибыл в Польшу. Описывая свою жизнь в СССР, в одной польской газете отец написал, что был осужден только потому, что выполнял свою миссию в четырех приходах, где молодежь исповедовала католическую веру, крестил больных детей перед тем, как их рождение было зарегистрировано, и основал убежище для священников.

Жизнь священников была под усиленным контролем: в храмах и в других помещениях, где они находились, были вмонтированные системы прослушивания. Священники, во избежание подслушивания, проповедовали на середине храма или из амвона. Некоторым священникам было запрещено свободно передвигаться территорией СССР. Но невзирая на все это, верным, священникам, монахам было достаточно оптимизм. Его добавляла – вера.

Отец Ян Шетеля, вспоминает, когда в июле 1944 года Нове Мисто было под властью Красной армией: “Я мог вернуться в Польшу, но хотел остаться, будучи молодым священником, чтобы работать между поляками и украинцами, которые не желали перейти в православною Церковь”. Это было нелегкое решение: принять его мне помогли просьбы простых людей: “Если вы, отче, уедете, не будет ни священника, ни храма, потому что его закроют”. 11 августа 1950 года отец Ян был арестован НКВД и депортирован в концлагерь в Караганду. Будучи узником, как и другие, он мог быть душпастырем, даже если часто, во время праздников, чтобы ему это запретить, его запирали в карцер.

После освобождения один из его друзей по тюрьмы писал: “Пусть дойдут до вас мои слова, как знак уважения к вашему труду, который является тяжелее труда миссионеров в диких краях, но также более необходим. Насколько понятными являются слова Иисуса: “Я добрый пастырь”. Нужно иметь действительно крепкую веру, чтобы жить не только для себя, но быть палкой паломника для других”.

Отец Бронислав Мирецький в течение пятнадцати лет после того, как вернулся из концлагеря в 1953 году, не был в состоянии получить разрешение на выполнение своей душпастирского служения. Его родственники настаивали, чтобы он вернулся в Польшу, но дважды он ответил “нет”, решив остаться из солидарности с друзьями и ради любви к верующим.

“В течение многих лет и до сегодня они помогали мне материально, поддерживая во мне надежду, что однажды смогу работать с ними и для них. Я принадлежу к ним и не имею права искать своей выгоды или работы в другом месте. Это чувствуют их сердца! Они итак испытанные Богом, имею их оставить? Нет”! .

Отец Антоний Хомицький посылал много посылок узникам в концлагерь. Священники Бронислав Джепецький, Иосиф Кучинський, Андрей Гладисевич и много других прожили благодаря пищевым посылкам, высланным им. Чтобы помогать собратьям, он не щадил себя, вспоминая слова отца Буковинського: “Мы являемся священниками Иисуса Христа! «Христос не щадил себя», – говорит Апостол Павел. Мы рукополеженны, чтобы не щадить себя, если есть потребность отдать нашу жизнь за овцы христовы”. О. Станислав Франкль, ректор семинарии во Львове, добавлял: “Лучше светить в течение малого времени, чем дымить в течение целой жизни”. Отец Буковинський вспоминает, как в 1951 году в концлагере готовил одного земляка к Первой исповеди и учил его до полуночи. Возвращаясь в свой барак, неожиданно встретил патруль. Первый офицер его спросил: “Почему ты, попе, лазишь ночью по лагере”? – и ударил его в лицо. “А теперь иди отсюда”. “Не подставил я согласно Евангелию левой щеки! Я вернулся в барак очень грустным. После нескольких минут я подумал: Этот патруль имел обязанность сразу меня арестовать, но офицеры меня только наказали. С их стороны это был акт человечности. Действительно, этот инцидент может считаться антисоветской пропагандой. Можно говорить о героическом католическом священнике, что с чрезвычайным усилием исполнил свою обязанность: на него напали и ударили. Но не получил ли я в этот момент, можно сказать, милосердие и симпатию? Да, этот удар был не обидой, а помощью. Я не обижаюсь на этих людей, которые, не считаясь ни с чем, проявили мне свое доброе сердце”

Немногочисленные священники вынуждены были постоянно осуществлять поездки в те приходы, которые надолго были оставлены без душпастирськои опеки. Такие короткие визиты имели огромную ценность для людей, которые уже не чувствовали себя одинокими и покинутыми. Отец Вільк OFMCap пишет: “Эта миссия в селах и городах убедила меня, что народ еще верующий, поет религиозные песни и стремится иметь вблизи священника. Но я только один и имею много таких мест, которые находятся на большом расстоянии друг от друга”. Другой священник, отец Михаил Жуковський тоже часто отправлял Святую Мессу тайно и Слово Божье проповедовал в лесу. Об этом свидетельствует в письме одна прихожанка из Бару:

“Отец Жуковський не остался долго с нами: он был здесь только с 1944 по 1946 годы. Помню его, как благородного священника, который много работал. Ездил во все приходы. Один раз поехала с ним к селу, из которого я родом. Он отправил там Святую Мессу, а потом пошел исповедовать больных в близлежащие села. В воскресенье вечером окрестил около 300 детей, и из истощения потерял сознание. Отец был добрым проповедником и исповедником для молодежи. Всегда побуждал людей, чтобы не пили ни водку, ни вино, ни пиво и не курили, потому что все это вредит здоровью тела и души. Был милосерден к больным. Очень любил детей, учил их к Святому Причастию. Дарил иконки. Для взрослых давал книжечки с молитвами и розарием. И когда оставлял нас в мае 1946 года, то люди плакали и говорили: “Когда увидимся”? Отец отвечал: “В небе”. На его глазах были слезы”

В приходе в Полонном, где работал отец Антоний Хомицький, с 1947 по 1954 года было 13219 крещения, 1579 венчания, 1563 миропомазаний. Из-за недостатка священников он ездил также в другте приходы, часто достаточно отдаленным один от другого. Обычно правительство терпело такие душпастирськие “визиты”, давая разрешение на выполнение религиозных функций в течение трех или четырех дней, но переход за пределы разрешенной територии угрожал арестом или осуждением. Сам отец рассказывает, что с ним случилось в приходе в Баре. Он получил разрешение на душпастирское служения на три дня. Когда люди узнали о его приезде, их пришло очень много. Священник исповедовал, отправлял Евхаристию, проповедовал, крестил больше ста человек, благословил около десять венчаний, не отдыхая ни днем, ни ночью. Третьего дня, возвращаясь из храма на обед, упал на землю и уснул. Его нашли и сказали: “Отче, Вам запрещается спать, в вашем распоряжении всего несколько часов, а еще много людей ожидает вас”. “На мою просьбу, – рассказывает отец Хомицкий, – мне на голову вилили холодную воду, я бистро поел и вернулся в храм к людям чтобы служить».

Нина Матвиець вспоминает один подобный случай в приходе Шаргороде: “Дали разрешение отцу Високинскому приехать к нам на три дня. Помню, как принесла ему подушку, чтобы он мог часик отдохнуть около алтаря и вернуться в исповедальню”.

Отец Г. М. Вильк, освобожденный после смерти Сталина, просит советское гражданство, и в первой половине 1956 года выполняет душпастирське служение в 48 городах и селах Подолья, где не было храмов: покрестил 63 детей, исповедал 921 больных и благословил 266 могилы. В течение всего года он осуществлял такое служение в 105 городах и селах, где покрестил 144 ребенка, исповедував 1866 больных, уделил таинства больных 398 человекам, был на 29 похоронах и поблагославил 1002 могил. Отец Андрей Гладисевич в Винницкой парафии в 1957 году осуществил 314 крещений, 45 венчаний и исповедал 3600 верных.

Присутствие священника радикально отражалось на религиозной жизни прихода. Например, у Бару, когда в 60-х годах нехватало священников, в храм приходило только 10-20 человек, и он был открыт только трижды на неделю. В воскресенье и торжества количество верных росло до 100-150 человек. Когда же приезжал священник, численность верных особенно росла: на литургии были больше 2000 верных.

“Нам никто не хотел верить: никто уже не надеялся, что когда-то мы сможем иметь среди нас священника – это казалось чудом. Он освятил нам воду, потом – могилы наших умерших на кладбище. Христиане, которые были высланы сюда, не видели ни одного священника в течение двадцати лет, потому в тот день были окрещены и матери, и дети”! .

Когда же советская власть все больше ограничивала душпастирську деятельность, священники уделяли Таинства тайно. Например, отец Антоний Хомицький в Деражнянськом приходе, Хмельницкои области, 21-22 июля 1953 года окрестил больше 400 чел., а на Гречанах в Хмельницком 28.07.1953 – 505чел. Люди, которые много лет не видели священника, узнав, что он приезжает в какой-то приход, прибывали туда целыми семьями, чтобы приступить к таинствам. Приезжали не только из Украины, но и из Казахстана, из Сибири, из России и Беларуси. На то время отец Антоний был единственным действующим священником на все области.

Не принимая во внимание усталость, он чувствовал себя счастливым, потому что Церковь жила и триумфовала в человеческих душах. Из некоторых документов выплывает, что в Полонному в течение 1947-1954гг. он окрестил 5915чел. Из этого прихода о.Антоний ездил в районы Хмельниччины и Кам’янця – Подольского, где окрестил больше 3315чел. и благословил 568 венчаний. Перенесен в Мурафу, в 1957 году окрестил там 3989 катехуменов, благословил 1011 венчаний и уделил миропомазание 1563чел. В общем он уделил таинство крещения 13219чел. и благословил 1579 венчаний, которые знаем по документах. Кто может сказать, сколько в общем уделил отец Антоний таинств в приходах Шаргород, Бар, Винница, Лучинець, Сниткив, Вербовець, Копайгород, Чечельник, Молчани, смт Черновцы и во много других? Также были таинства, которые незарегистрированы, потому что люди просили не регистрировать их, боясь ухудшить свое социальное состояние и потерять работу. Кто посчитает, сколько людей исповедывалось в отца?

“Отец Антоний часто возле алтаря был с температурой, чтобы не оставить людей в воскресенье или праздники без Святой Мессы. Я сама видела, как много раз, сидя, с огромным усилием отец отправлял Евхаристию, а органист раздавал Святое Причастие, потому что священник не мог двигаться. Отец Антоний не работал на свою славу, но на славу Божью и с любви до людей, потому что знал – нет другого священника, который мог бы его заменить”, – помнит Анна Шведа.

В районах около Мурафи, где отец Хомицький имел постоянное место проживание, в 1957 году на литургии участвовали около 78500 верных: 18850 приступили к исповеди, 366 получили крещение и 90 пар повенчались. В 1958 году насчитывается около 74500чел., которые приняли таинства, среди которых 8960 исповеди, 166 крещения и 21 брак. В 1959 году тех, кому уделено таинств, было около 84000. В этом году состоялось 12040 исповеди, 242 крещений и 68 венчаний. В эти подсчеты не входят верные из тех храмов, к которым священник приезжал лишь несколько раз на год. Невзирая на преследование, в районах Винниччины в 1963 году 15946чел. (48,8% представляли новорожденные) получили крещение. Это реальность, которая в течение сорока лет была искажена атеистической пропагандой, что продолжалось вплоть до 1991г.

[i]Там само, с. 372.

[ii]R. DZWONKOWSKI SAC, Losy duchowieństwa katolickiego w ZSSR 1917-1939…сс. 368-370.

[iii]A. HLEBOWICZ, Kościoł w niewoli. Kościół rzymskokatolicki na Białorusi i Ukrainie po II wojnie światowej, Warszawa 1991, c. 100.

[iv]W. BUKOWINSKI, Do moich przyjaciół…, c. 112.

[v] Проповідник. Катехетично-формаційний додаток “Парафіяльної газети”, 8-9 (2001) 19.

[vi]W. BUKOWINSKI, Spotkałem człowieka, op. cit., cc. 128-129.

[vii]H. M. WILKOFMCap, Tyniezginiesz, Lublin 2001, с. 11.

[viii]Kresowi Księża harcerze od Kamieńca Podolskiego do Nowogródka. Kościół rzymskokatolicki na kresowych ziemiach polskich, Red. H. Dąbkowski, Warszawa 1929, с. 47.

[ix]L. S. SOSZKA, Ks. Antoni Chomicki „Patriarcha Ukrainy”, Krakow 1993, ms, с. 2.

[x]О. ІВАНОВА, «“Люди ви вистояли!” Спогади Яніни Харритонівни Матвієць», in “Парафіяльна газета. Тижневик католицьких парафій України 50 (1995) 2.

[xi]J. SZYMAŃSKI, Kościół katolicki w obwodzie winnickim na Podolu w latach 1941-1964. Praca doktorska napisana w Instytucie Historii Kościoła Katolickiego Uniwersyetu Lubelskiego pod kierunkiem ks. Prof. Dra hab. Zygmunta Zielińskiego, Lublin 2002,с. 310.

[xii]A. FASOLINO, (a cura di), Croce e risurrezione nell’URSS, documenti sulla passione della Chiesa nell’URSS, Pessano 1979,cc. 57-58.

[xiii]J. SZYMAŃSKI, Kościół katolicki w obwodzie winnickim na Podolu…, с. 119.