XI. Несправедливо осужденные

zasudzeni

В 1918-1919 годах было осуждено 70 священников с политическими обвинениями в шпионаже в пользу Ватикана. 30% осужденных сразу расстреляли, остальные терпели унизительный труд и постоянное нервное напряжение, лишенные самых необходимых человеческих прав. С 1927 года их обвиняли на основании статьи 58 уголовного кодекса РСФСР, где говорилось о контрреволюционном преступлении.

В 30-х годах все священники были осужденные в том, что имеют связи с международной бюрократией, которая под руководством Ватикана готовилась нарушить советскую территорию. Все священники были осуждены на больше чем десятилетний срок, и большинство из них сначала были в полит изоляторе” (в полной изоляции), а потом переведены в концлагерь на Соловки, где продолжалась их “крестная дорога”.

Отец Казимир Наскренський из Житомирской Епархии через разные прослушивания ГПУ и частые обыски также пережил немало страдания. 9 сентября 1930 года он арестован на железнодорожном вокзале в Киеве. Священник возвращался из Полонного, куда поехал, чтобы уделить Таинства Миропомазания группе прихожан. Во время следствия, что длилось 10 месяцов, он пережил 70 страшных допросов. Был осужден “тройкой” и отправлен в политизолятор в Ярославль. Наказание стало еще суровее, когда нашли у отца журнал с фотографиями Папы и кардиналов .

В мае 1930 года в Харькове сразу было осуждено 30 католических священников, большинство из них были поляками. Многим из них сначала вынесли смертный приговор, а потом заменили его на ссылку от 8 до 10 лет концлагеря. Так случилось в 1930 году, когда солдаты ГПУ Украины арестовали 49 невинных священников. 16 января 1930 года арестован отец Франциск Чирский с обвинением в действиях против власти, но, в первую очередь, из-за того, что в его приходе, которий принадлежал к Каменец-Подольской епархии, существовали группы живого Розария, в которые входило 150 человек и насчитывалось 60 терциярив, а также потому, что в своих проповедях отец поощрял прихожан ходить в храм, исповедиватся и жить по-Божьему.

В марте 1930 года арестован также отец Иосиф Жмигродський, настоятель храма Св. Николая в Киеве, из-за того, что в проповедях поощрял людей “не отрекаться от веры”. Во время допроса он утвердил:

“Причиной наших арестов, по моему мнению, является желание власти позакрывать храмы. Для достижения этой цели правительство выбрало аресты. Тоже самое думают священники, с которыми я встречался: никто из нас не может избежать судьбы Наскренського… и все мы готовы на это… По крайней мере я не чувствую себя виновным».

В 1929-1931 годах в Украине было арестовано 142 католических священники. О. Павел Велик, администратор прихода в Котельни (в 1918 году этот приход насчитивал 3079 верующих) был арестован 10 февраля 1935 года вместе с 10 прихожанами за то, что спрятал часть приходского имущества и за помощь преследуемых. Осужден на 5 лет концлагерей Карлагу в Казахстане был освобожден 11 февраля 1940 года. Нелегально прибыл в Житомир и прятался в доме Конгрегации Сестер Слугинь Иисуса. Повторно был арестован 10 июля 1940 года. Получив смертный приговор, который позже заменили на 10 лет концлагеря и лишением гражданских прав на пять лет. В возрасте 68 лет, 30 апреля 1941 года, отец был депортирован в концлагерь вместе с сестрами-монахинями, осужденными за то, что тайно учили детей религии. Там и умер 12 марта 1942 года.

Во время ареста милиционеры жестоко били священников, и те часто умирали в больнице в результате избиения. Агенты, когда вели священников на допрос, кричали на них и унижали. Священникам приказывали прославлять Советскую власть в проповедях и вынуждали прерывать Литургию по любой причине. Коммунисты арестовывали священников перед торжествами Рождества и Пасхи, как вспоминает отец Бернард Мицкевич: “Меня арестовали утром 21 декабря 1973 года в 6 часов. Приехали, мне кажется, шестеро из КГБ, одетые в гражданское и долго обыскивали мою комнату: забирали иконки, медальоны и религиозные книги. Верующие прибежали, чтобы защитить меня: кое-кто из них был побит, а меня в этот же день перевели из Стрия во Львов. Процесс длился несколько месяцев, потому что не было ни одного основания арестовывать меня, а тогда обвинили в том, что я раздавал взрослым и детям маленькие иконки, книги об объявлении в Фатиме и Катехизис. В Вигилию Рождества я был как Святая Семья, в полной нищете: основной едой был постный суп. Но, невзирая на это, я считаю этот вечер наилучшим в моей жизни, потому что мои условия были очень похожими на те, в которых находилось Святое Семейство в Вифлееме в навечерия Рождества Христового. 24 декабря 1998 года, в 25-ту годовщину той вигилии, я попросил, чтобы сестры приготовили такой-же суп, как я ел тогда в тюрьме. В “чудесной нищите” пережили мы этот исключительный юбилей! Сегодня я не жалею, что был в тюрьме. Верую, что это была для меня и для Церкви особенная благодать, что это страдание было действительно нужным в Божьих планах”.

Документы не обманывают и свидетельства кричат о правде. На вопрос: “Вы прощаете тем, кто арестовал вашего отца и осудил к расстрелу”? ответили: “Да, прощаю ему”. “Почему? “Потому, что Бог прощает, и я прощаю”. “Вы прощаете всем людям, которые вас преследуют”? “Простила всем, потому что Иисус так молился на кресте: “Отче, прости им, потому что не знают, что делают”. Пусть Бог простит мне так, как я прощаю моим близким и всем, кто сделал мне зло”. Или: “Да, прощаю. Не чувствую сожаления к этим людям, которые сделали мне зло, но прощаю им потому, что Бог прощает мне”. “Вы прощаете тем, кто был причиной ваших страданий, тем кто разрушил вашу семью”? “Да, прощаю, потому что Иисус говорил прощать”. Без прощения не существует мира в сердце, и это видно из жизни украинских христиан. Страдания, которые даже невозможно описать, ранили их сердца, но не уменьшали их любовь к Богу и к тем, кто их преследовал. Один человек, который остался в живых:

“Прощение… Я прощаю всем, и пусть Бог им также простит! Было трудно. Помню, как наш сын шел, ведя корову, плачет и говорит мне: “Ребята бьют меня и отталкивают, говоря, что я не могу пасти свою корову с их, потому что мой отец враг народа. Я пробовал забрать корову, но она не хотела идти, потому что привыкла пастись с другими, и тогда меня били, упрекали, что не забирал ее и говорили, что мой отец и я – враги”. Он плакал, рассказывая. Мы тоже плакали. Что мы могли сделать? Арестовали моего отца как врага народа, а маму оставили без работы. Это делали наши соседи. Я их вижу ежедневно, но не чувствую к ним ненависти. Я могу за них только молиться к Богу, чтобы обратил их”. “Прощаете ли тем, кто на вас навлек много страданий”? “Прощаю всем. Прощаю. Что буду иметь, если не прощу? А в молитве “Отче наш” мы молимся. Если мы не простим, то и нам не будет прощено”.

[i]Там само, с. 172.

[ii]I. ZAIKINA, «Usłyszeliśmy ich głosy…», в Skazani jako „szpiedzy watykanu”. Z historii Kościoła katolickiego w ZSRR 1918-1956, Red. R. Dzwonkowski SAC, Ząbki 1998,с. 184.

[iii]R. DZWONKOWSKI SAC, Losy duchowieństwa katolickiego w ZSSR 1917-1939. Martyrologium, Lublin 1998,с. 520.

[iii] Там само, с. 79.

[iv]Documenti, La Chiesa romanocattolica, 78, в Archivio Segreto dei Bolscevichi dell’Ucraina, f. 345, сс. 4, 31, 58, 96, 103.

[v]S. KURLANDZKI MIC – L. DANILECKA, Panie do kogóż pójdziemy? Marianie na Ukrainie, Warszawa 2001,с. 129.

[vi]Ф. СІТАР – Г. НАГУРНЯК, м. Кам’янець-Подільський, 09.10.2000, ст. 10, в Там само.

[vii]З. ЯГЕЛЬСЬКА, м. Кам’янець-Подільський, 09.10.2000, ст. 30, в Там само, с. 67.

[viii]Д. КВАСНЮК, с. Підлісний Мукарів, 26.12.2000, ст. 79, в Там само.

[ix]Г. КУЗЬМИНСЬКА, с.м.т. Станція Дунаївці, 30.10.2000, ст. 43 – 44, в Там само.