XII.Мученики за веру

Мученичество – это особенное призвание, которое Бог дает лишь некоторым, чтобы публично свидетельствовать о Нем. Однако действие Божьей благодати включает свободное решение человека и ее сотрудничество с Богом. Мученичество имеет не только внутреннюю, а также и церковную и публичную ценность. Свидетельство христиан перед властью и народом – направленное к верным всех времен, которое показывает, что каждый период жизни Церкви имел и будет иметь своих мучеников. Изменяются способы преследований, но действительность остается такой же. Все верующие в Христа призваны жить в разные времена Пасхальной мистерией Христа. Это свидетельство просуствует также во времена коммунистических преследований в Украине, где разные методы преследований по отношению к Церкви привели к мученичеству многих христиан. Нужно подчеркнуть слово “мученичество”, потому что здесь не идет речь о жертвы коммунистической системы. “Жертва” означает идти на смерть без выбора, но коммунисты в документах называют верующих мучениками за свидетельство их веры в Бога и в Христа вплоть до кровопролития в ее защиту. Мученики они есть потому что сознательно отбросили путь без Бога, хотя имели возможность легкой жизни обещанное властью.

В 1918-1919 годах много монахов и священников расстреляно сразу после группового процесса. Потому что как говорила власть: “Расстрелы – это одна из форм построения коммунистического общества. Без репрессий не построим коммунизма”. Из архивных документов, к которым имеем доступ, известно, что с 1918 по 1939 год преследуется разными способами больше 500 священников латинского обряда. Изгнаны из собственных домов, арестованные, брошенные под поезд, прибитые к стенам в тюрьме, отданные на еду другим узникам, убитые на электрическом стуле они не отреклись от своего священства.

С 1 октября 1936 года по 30 сентября 1938 года суд провозгласил 36157 приговоров, с каких 30514 – смертные и 5643 человека брошены в тюрьму. В концлагерях лишь за 1937-1938 годы было расстреляно 120 католических священников латинского обряда. Однако это лишь часть осужденных. В Бутово, что примерно за 30 км на центральный восток от Москвы, сделан полигон, чтобы люди поверили, что это военные учения. Осужденых на смерть, монахов и христиан разных вероисповеданий были перевезеные в закрытых грузовиках и расстреляны в среднем по 300-400 человек за день. Историк Митчаков, который в 1990 году начал печатать в газете “Вечерняя Москва” результаты своих поисков замордованных людей, которые были закопаны в рвах, исходя из писем КГБ утверждает, что около 300 тысяч жертв было похоронено в рвах Бутаво, из них 20762чел. с 8 августа 1937 года до 19 октября 1938 года. Александр Яковлев, старый член Политбюро, 27 ноября 1995 года во время одной из пресс-конференций, в присутствие Горбачева и Ельцина сообщил приблизительное число мучеников, преследуемых за веру: двести тысяч духовных лиц разных вероисповеданий и миллионы верующих. Вот некоторые примеры мученичества священников и мирян: Несколько солдат, толкая, ведут 60 связанных узников, которые тянут летом огромные сани с контейнерами, в которых находятся нечистоты из туалета. Все это они выливают в яму. Дальше всех их строят в ряд: все 60 – священники, на некоторых из них видно порванные рясы. Начальник батальона подходит к первому и говорит с иронией: “Последний раз спрашиваю: Бог существует или нет”? “Да, существует”. Раздается выстрел. Священник падает в ров. Дальше ко второму: “Бог существует или нет? “Да! Дальше третий… опять выстрел… и все 60 говорят: “Да”! Таким образом все вместе лежат мертвыми во рве около дороги, которая ведет от Качуги до Нижемдинська.

“Я люблю Иисуса”! – кричал отец Мирослав Ольшевський, потому, что не хотел отречься от своей веры. Из него заживо содрали кожу, отрезали уши и нос, выкололи глаза и волочили по городу, а потом вбросили в яму с известью. Арестован также отец Евгений Святополк Мирський из Могилевской Епархии. Люди прибежали, чтобы защитить его перед судом, но в ответ солдаты начали по них стрелять. Потянули священника на околицу города, и после нескольких часов издевательства над ним, убили. Коммунисты, согласно свидетельства католиков, во время пыток вынуждали отца Мирского сказать: “Не верю в Бога” или “Бога нет”, но он повторял: “Можете убить тело, но не духа”. День после этого нашли его тело, прошите пятью пулями, с четырьмя ножевыми ранами и с переломленными руками и пробитой головой. Верные хотели устроить ему похороны, но власть запретила; лишь после настойчивых просьб предоставлено разрешение перенести тело и похоронить его, но без обряда похорон.

Отец Ксаверий Марцинян был убит во время Службы Божьей. Мирянин Николай Терлецький, за то, что нес крест во время похорон своего родственника, и за то, что спел “Ангел Господний”, был осужден в том, что организовал “крестную дорогу” против советской власти и после похорон был расстрелян. Издевательства над христианами и террор были ежедневными: истязаемых, безсуду и следствия их рубили на куски и бросали на еду птицам. В этот способ в 1924 году были убиты 270 верующих вместе со священником, отцом Николаем Крафтом.

Коммунисты мучили и уничтожали католические семьи: в Летичиве в 1927 году женщинам отрезали грудь и резали живот в присутствии их детей; мужчин отправляли в лагерь, а детей забирали в детские дома, где их учили атеизму. Охранники перед окончательным приговором насмехались над теми, кто поддерживал мучеников, и после издевательства над ними, обливали им голову керосином и поджигали. Свидетели рассказывают, что не было милосердия также для пожилых людей. Вспоминает госпожа Эмилия Гулько: “Люди прятали молитвенники и религиозную литературу и украдкой читали, но это было очень опасно. В одном из сел комсомольцы нашли дедушку, который читал Библию. Забрали ее силой, порвали в клочья и заставили его ее есть, так что дедушка умер, подавившись бумагой”.

Отец Симон Баварський из Волочиська был брошен на еду собакам. О.Ришарда Кнобельсдорфа, привязали к телеге и тянули по Ошмяни. После того, как ему вырезали знак креста на плечах, отца заживо похоронили. Дополняем эти воспоминания записями воспоминаний друзей по тюрьмы о. Феликса Лубчинського, который, хотя имел возможность выехать из СССР, остался вместе со своими людьми: “Поляки выезжали, и мне также советовали выезжать вместе с ними, потому что были убеждены, что большевики меня изрубят на куски. Также большинство моих прихожан уехало с поляками, и я остался один, как пастух без овец”. Большевики изрубили его на куски и вбросили в колодец. В одной из проповедей о. Лубчинський сказал: “Я не буду служить двум обладателям, то есть Богу и советской власти”. В его судебных актах написано: “Человек отважен, решителен, не любит советскую власть и не боится ничего. Утверждает, что лишь Бог и вера существуют и останутся”.       Отец Йоан Бридицький из Каменец-Подольской епархии был задержан в апреле 1935 года, и в Киеве ожидал приговора. Осужденного на пять лет тюрьмы, в 1936 году его сильно побили, повесили на дереве, облили бензином и подожгли заживо. Это совершили комсомольцы. Отец Ришард Шишко-Бохус из Камянецкой епархии был осужден в измене страны, потому что не дал списка церковного имущества, то есть литургических принадлежностей и вещей, которые власть хотела конфисковать. Из-за этого его замкнули в “полной изоляции” в Ярославле, где он перенес разные пытки, между прочим, прижигание ног. Впоследствии его перевели в концлагерь на Соловки, осудили на смерть в 25.11.1937 г. и расстреляли 8.12.1937 года. Также отец Франциск Чирський был осужден в Ярмолинцях на праздник св.Петра и Павла, когда солдаты на конях выстрелами из пистолетов и с нагайками разогнали верующих, которые прибежали ему на помощь. Его осудили на “полную изоляцию” в Ярославль над Волгой и там расстреляли в 1937 году. Отца Михаила Цакуля считали виновным потому, что “помогал осужденным, организовывал церковный хор, нелегальную группу монастыря, антиреволюционную группу третьего ордена, группы католиков византийского обряда и использовал церковь для антиреволюционных и антисоветских целей”. 3.05.1937 году его замордовали на алтаре в начале Службы Божьей.

Отец Леонард Гашинський также преследовался КГБ. Во время обыска его комнаты в Харькове, был осужден в преступлениях и арестованный 12.08.1937 года. Это был последний католический священник из восточной Украины. Перед его арестом арестовали также одну старенькую прихожанку, которая убирала в храме. Через месяц была арестована также его сестра вместе с десятью человеками “двадцатки”, а их имущество было конфисковано. Не принимая во внимание это, католики представили власти новый список 50 человек необходимых для создания новой приходской общины. Это был героический акт. Священник осужден на смерть 24.09.1937 году и расстрелян в тот же день. Годом позже храм заменили на театр, и только из-за этого не уничтожили. Отец Зигмунт Квасневський из Каменец-Подольской епархии был арестован, завезенный в тюрьму в Киев, а в 1938 году убит на электрическом стуле в тюрьме. Отца Севастианa Сабудзинського преследовали от начала своей пастырской деятельности, потому что был католическим священником. После объявления приговора в 1939 году его отправили на 10 лет принудительных работ, а впоследствии перевели в Воркуту в Сибири, где заставили работать на угольных рудниках. Священника часто вызывали на допросы, и там ему угрожали, чтобы заставить к вероотступничеству. Многочисленные свидетели рассказывают, что видели его распятым на стене тюрьмы “как Иисуса”.

Отец Людвиг Вродарчик, из Конгрегации Миссионеров Облатов Непорочной Марии (ОМI) настоятель села Окопы, в 7.12.1943 году был жестоко замучен украинскими националистами (УПА). Его ранили из ружья, а потом прижигали пяти железом, и, в конечном итоге, перерезали пилой пополам. Еще живого его повесили на дереве и расстреляли.

Наибольшее воображение не могло выдумать такие жестокие методы, которые выдумывали большевики, чтобы мучать свои жертвы. Винимали глаза, снимали с живых людей кожу, отрезали язык, живых хоронили и использовали другие средневековые ужасные методы, чтобы запретить людям верить в Бога, как видно из следующего свидетельства: “Не было никакого уважения к женщине”, – рассказывает, плача, С. Гужальська. “Ванду, которая была с нами в бараке, мучили страшным способом. Известно, что она принадлежала к приходскому хору и была сестрой священника, но она ничего не говорила, потому что боялась. Двенадцать из нас были на нарах, а другие под ними. Ох! Не могу это вспоминать (плачет), также и Ванда была под нарами. Пришел надзиратель, чтобы над ней насмеяться, потом второй, третий…, ее мучали так, что бедная потеряла сознание. Ее вытянули из бараку, и не знаем больше ничего, что с ней случилось”.

Почти в каждой семьи был кто-то из родных убитыми или арестованными и засланными в концлагеря на Соловки. Лишь за одну ночь в 1933 году в одном из сел недалеко Бару арестовали 90 человек, которые никогда не уже вернулись. Четырьмя годами позже депортировали еще 360чел. на Кавказ и в Казахстан, и так через веру исчезли все жители деревни.

С 1937 по 1938 год почти 690000 из них были убиты. Причиной было только помолиться розарий или прочитать религиозную книгу, чтобы быть арестованным. В городе Гниване была убита Пелагея Ильницькая за то, что не дала ключи от храма. Еще 124чел. были арестованы и вывезены в концлагерь. 2 декабря 1937 года в этом же городе убито Людвигу Тушинскую, потому что “после закрытия храма собирала женщин по городам и селам на нелегальную молитву, и под видом религиозной пропаганды проводила антисоветскую”. Подобная судьба постигла также Ивана Гуминского, которого 10 октября 1937 года арестовали в Жмеринке, а впоследствии расстреляли за веру в Киев в Лукяновской тюрьме 2 марта 1938.

В подвалах монастыря, недалеко от Львова, сразу после Второй мировой войны были замордованы 225 человек, среди которых 83 ребенка и две беременных женщины. Дети тоже были жертвами преследований: оставленных без родительской заботы их отдавали в детские колонии, интернаты или детдома. В большинстве случаев это были сироты, родители которых расстреляны или умерли от голода. Согласно 58 статье для преступников не существовало вековых ограничений, потому и осуждали даже шестилетних детей. Они работали на огородах и в садах, пасли коз, учились и высылали деньги родителям, утверждая, что они страдают для Бога так, как и их родители. В детских домах девочки жилы в постоянном страхе. Директор повторял: “Вы – дети врагов народа, а вам еще дают есть и одевают”! Елена Заторська вспоминает: “Не забуду никогда тот день, когда нас вывели из дома под дулом пистолета, вынесли все наши вещи и приказали на них сесть. В возрасте шести лет меня назвали “дочкой врага народа”; не было ничего более страшного от этого названия”.

Молодой юноша Иван Тетруев в одном из писем, посланных своим родителям от 14 июля 1972 года, свидетельствует о собственной любви к Иисусу Христу: “Письма вашего сына скоро перестанут приходить. Запретили мне уже и молиться. Не дают спокойствию. Меня преследуют, но я послушен заповедям Господа”. Это лишь некоторые примеры, о которых я узнал. В Украине, тоже есть такие неизвестные мученики те, которые никогда не будут иметь беатификацийного процесса и о судьбе которых не можем ничего узнать. Это они являются настоящими героями ХХ века, века мученичества, которые свидетельствуют: “ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем”. (Рим 8, 38-39).

В 90-х годах католические священники и многочисленные монахи и миряне – жертвы режима – были полностью реабилитированы. В документах отмечалось: “Признаны невиновнными при отсутствии состава преступления”.

Вспоминая имена этих мучеников, не можем не обратить внимания на имена и фамилии, вычеканенные на памятниках павшим на войне, которая есть во многих городах нашей родины: здесь идет речь не о солдат, павших на поле боя, а о священниках, замордованных за литургические церемонии и службы. Эти священники – поляки, немцы или же граждане стран Прибалтики, то есть те, которые имели возможность вернуться в свои страны, но решили остаться рядом со своей паствой, чтобы заверить им принятие Святых Таинств. Они могли бы получить свободу, отрекаясь от своей веры и священства. Но эти люди отдали свою жизнь и “они победили кровью Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили жизнь своей даже до смерти” (Одкр 12,11). Им сломали руки и ноги, выбили зубы, выкололи глаза, их рубили, как деревья, но они остались непреклонными в своей верности католической вере, своему призванию и провозглашению Евангелия.

Мученики являются выражением страданий Христа; их жизнь и смерть – это постоянная катихеза жизни христианина. Они учат нас подражать с отвагой Христу, первому мученику, потому, что лишь Он обещает награду и вечное счастье тем, кто пребудет с ним до конца.

 

[i]AA. VV., Terrorisme et Comunisme, Paris 1924, с. 206.

[ii]A. WENGER, La persecuzione dei cattolici in Russia, gli uomini, i processi, lo sterminio. Dagli archivi del KGB, Milano 1999,c. 167.

[iii]A. FASOLINO (a cura di), Croce e risurrezione nell’URSS, documenti sulla passione della Chiesa nell’URSS, Pessano 1979,c. 78.

[iv]R. DZWONKOWSKI SAC, Losy duchowieństwa katolickiego w ZSSR 1917-1939. Martyrologium, Lublin 1998, c. 476.

[v]R. DZWONKOWSKI SAC, Losy duchowieństwa katolickiego w ZSSR 1917-1939. Martyrologium, Lublin 1998,сс. 326.

[vi]Е. ГУЛЬКО, м. Городок, 12.02.2000, ст. 106, в П. ГОНЧАРУК, Духовнежиттяпереслідуванихосіб…, с. 77.

[vii]I. OSIPOWA, Duchowni katoliccy na Sołówkach, in AA. VV., Skazani jako „szpiedzy watykanu”. Z historii Koscioła katolickiego w ZSRR 1918-1956, Red. R. Dzwonkowski SAC, Ząbki 1998, c.104.

[viii]И. А. РЕЗНИКОВА, «Поляки на Соловках», вAA.VV., Поляки в Росии: история ссылки и депортации. Тезисы докладов конференций, Санкт-Петербург 1995, с. 186.

[ix]R. DZWONKOWSKISAC, LosyduchowieństwakatolickiegowZSSR 1917-1939. Martyrologium, Lublin 1998,сс. 193, 239, 316, 579.

[x]С. ГУЖАЛЬСЬКА, с.м.т. Маків, 26.04.2000, ст. 21, в Там само, с. 37.

[xi]А. ЛИСИЙ, Нариси історії гніванського костелу 1906-1996, Вінниця 1996, сс. 65-67.

[xii]„Alive!” The newspaper for all the family 72 (2002) 3-4.

[xiii]H. ZATORSKA, rel. z 04. 01. 1996, Czemeryskie.

[xiv]A. FASOLINO, (a cura di), Croce e risurrezione nell’URSS, documenti sulla passione della Chiesa nell’URSS, Pessano 1979,c. 76.